?

Log in

Довольно быстро.

Неожиданно для себя осознал, то не такой уж и ленивый, каким всегда себя считал.
Спонтанное (поначалу) участие в инктябре показало, что я все-таки научился рисовать быстро, и лишь собственная зашоренность и стереотипный взгляд на творчество не позволяли мне это признать. И кроме этого, выяснилось, что с дисциплиной тоже все в порядке.
Надо это обдумать.




Сай Кин.

Tags:

Пилот провалился.

Относительно недавно, в дни черно-белой осени фильма "Зажигая звезды" я в беседе с другом обмолвился:
-Если бы мы были героями сериала, сейчас как раз стартовал бы шестой или седьмой сезон - мы бы уже скатились.
Но мой друг, без тени сомнений в голосе, ответил мне:
-Если бы мы были в сериале, нас уже давно прикрыли бы.
И после оставалось только выяснить сколько сезонов наше шоу могло бы собирать кассу...
Сай Кин.
Да, фильм переоценен. Вот так – сходу.
Это вполне себе нормальная жвачка, визуальное веселье. Фильм, по сути, можно поставить в один ряд с бэевскими трансформерами. Никаких высших баллов и ярлыков с надписями «шедевр» и «кино на все времена».
Что страдает в этой картине больше всего? Если мы говорим, что картинка и экшн здесь весьма добротные, то почему фильм с натяжкой можно назвать неплохим?
Ну, во-первых, это очень тупой сюжет (тупее даже второй части, хотя куда уж там, казалось бы), который – внимание – никак не вяжется с названием. Да. Если подумать, то все их покатушки сначала туда, а потом обратно – это не от того, что ярость кипит где-то внутри. Это от надежды, пополам с отчаянием. Сначала Фуриоса везет пятак жен антагониста в некие зеленые дали (в зависимости от перевода названия могут варьироваться) потому что деется найти там искупление. Она это прямым текстом говорит, а сами жены – хотят найти лучшую жизнь. Потом обратно они едут от того, что ничего не вышло. Надежды разбиты в прах и единственный выход, - это вернуться в Цитадель. И честно говоря, план пробиться через три большие группировки преследователей и людей в каньоне, в надежде на то, что оставшиеся в Цитадели нормально воспримут их возвращение, попахивает больше не решением под давлением эмоций гнева, а отчаянием. А кроме того, как-то не учитывается тот факт, что у преследователей уже есть опыт разбирания завалов в каньоне. И после того, как они оттуда выберутся, они как бы тоже приедут с Цитадель в большом количестве с пушками и не в самом приподнятом настроении.
И сюжет здесь про это. Довесок про семена выглядит так, как будто добавили в самый последний момент, на всякий случай. Не может ведь летний блокбастер длиться всего полтора часа.
Во-вторых, фильм топят персонажи.
Начнем с того, что Макс здесь не главный герой. Он Робин при Бэтмене. А Бэтмен, - естественно, Фуриоса. Обратите внимание, половина всех действий Макса не приводят ни к чему. Даже когда он стреляет во время первой погони в каньоне, нам в большинствее случаев не показывают, куда он попадает, нам крупным планом показывают его и его ствол (смотрите – Макс при деле), зато все выстрелы Фуриосы находят свои цели, и мы это видим.
Он, бывший коп, то есть человек с подготовкой, не может попасть из снайперки и Фуриоса символично использует в качестве мебели… ой подставки. И естественно, последним выстрелом разруливает ситуацию.
В финале он ее спасает. То есть он помогает ей. Помощик. Мать его, он просто помощник главного героя. В такой ситуации такого персонажа прописывать не нужно.
Возьмем начало. Смысл первого его монолога в фильме в том, что он сконцентрировал все свое внимание, все свои усилия на выживании. И ровно через десять секунд его ловят. Выживальщик, ничего не скажешь.
Дальше – непонятна его мотивация с решением помочь вернуться группе женщин и старух в Цитадель. Нам подают это так, что видение дочери указало ему этот путь. Я могу понять идею того, что через изменение его видений авторы показывают то, как меняется и сам Макс. Но этого изменения мы не видим. Все время, подчеркиваю, все время его видения агрессивно настроены. Даже когда он ловит стрелу рукой, в этот момент он закрывается от виденья дочери, которая бросается на него. Он ОТ НЕЕ защищается, а не она ЗАЩИЩАЕТ ЕГО. Однако следующее видение, спокойное, миролюбивое. Говорит ему идти и развернуть колонну женщин на байках. С чего такая перемена? Как от «Макс, почему ты нас обрек и не спас?» мы перешли к «Пойдем с нами, мы любим тебя».
Слабо.
Дальше, если Макс постоянно лажает в первой части фильма (он даже ОДНОРУКУЮ Фуриосу кое-как смог победить в драке), с чего вдруг он очень легко и просто, имея в распоряжении канистру бензина и мачете в темноте вырезает трех вооруженных автоматическим оружием мужиков на гусеничной самоходке? Что это за внезапная крутость?
И таких вещей много. И они не дают раскрыться Тому Харди в игре. Если вы посмотрите сцену из «Общака», когда владелец выброшенного щенка шантажирует героя Харди, вымогая десять тысяч долларов, то увидите на что способен этот актер в купе с хорошей операторской работой. За полторы минуты Том показывает кардинальное преображение человека, стоя на месте и произнеся пару коротких фраз. Просто полное перевоплощение. В этом фильме ему не дают никаких возможностей для игры. И это печалит.
Я не буду говорить о пятерке жен – у них тупо нет личностей.
Главный антагонист и его подручные тоже не обладают ни харизмой, ни сколько-нибудь запоминающими поступками или даже словами.
Но Фуриоса. Фуриоса… Что за телепатия?! Что за ментальная связь с Максом, возникшая за пару смен за рулем военгрегата (в зависимости от перевода название может варьироваться)?! Сцена, когда Макс уходит в ночь навстречу самоходке. Ее спрашивают, что он будет делать, она многозначительно отвечает:
-Сначала, он отомстит.
Это откуда пришло?! Кому он мстить собрался? Неизвестным ему людям, одного из которых он уже помог (помощник) ослепить?! Что за бред на серьезных щах?! Продолжение сцены. Макс возвращается с мешком боеприпасов, с окровавленным лицом. И Фуриоса заявляет, что кровь не его. Нахер ДНК-анализ, нахер осмотры! Кровь не его и все. Ночью без фонарей, по его кривой, уставшей походке и тяжелому дыханию, она поняла, что он не ранен. Молодец.
И на финал – помните второго Макса? Верилось, что его можно убить. Да он полфильма с отекшим разбитым лицом, хромающий и стонущий от боли.
Здесь Макс просто неубиваем. Вот никак.
Из него выкачали столько крови, он столько провисел в одной позе над капотом несущейся в песчаную бурю машины, он долбанулся оземь на бешеной скорости, пару раз покувыркавшись при этом. И проснулся утром как ни в чем ни бывало. Да в конце, он словно бы забывает, что левая рука у него ДВАЖДЫ покалечена. И в последней сцене, где поднимающаяся на платформе Фуриоса ищет его глазами в толпе людей – она вся избита, стоит с чужой помощью, а у него небольшая шышечка на лбу…
В итоге, что мы имеем. Красивую, драйвовую киношку (это не фильм, а именно киношка). С мощным экшеном и классным саундтреком. Но насквозь тупую, не атмосферную и с плохо прописанными персонажами.
Все.
Ни больше, ни меньше.

Сай Кин.

Блюз летней ночи.

Из густых клубов тяжелого сигаретного дыма выплывает большое виновато улыбающееся лицо, и ты понимаешь,  что вот-вот будешь втянут в очередной бессмысленно-примитивный диалог. Смиряешься очень легко и быстро. Принимаешь этот плевок судьбы.
А лицо начинает оплывать словно горящая свеча, оно деформируется, истекая потом, слезами и словами. Еще минута, и твои ответные междометия, перемешанные с кивками и вздохами уже не понадобятся. Собеседник растворится в вечернем воздухе Темного Города, оставив после себя сальные мокрые пятна на скатерти углового столика кафе «Флориан».
Остается переждать и продолжать следить за фигурой чересчур гибкой девушки на другом конце комнаты уставленной столами, стульями, декоративными канделябрами, диванами и кадками с пластмассовыми растениями, неизвестными ни одному ботанику в мире. Девушка знает, что ты наблюдаешь за ней. Ей это приятно, поскольку несколько призраков ее улыбки тают на лацканах твоего пиджака.
Оборачиваешься на едва слышный голосок – лица рядом с тобой уже нет, как нет и его обладателя, ведь он стер самого себя с листа твоей ночи.
Ты улыбаешься тому, что Рок, которому поклоняешься снова провел твое несчастное избитое бездельем тело через тернии скучных бесед, дежурных рукопожатий и плаксивых, пьяных исповедей к одной единственной звезде. Звезде этой несчастной забегаловки.
Встаешь.
И она начинает сиять еще ярче. Так, что все страждущие ее внимания пародии на джентльменов, оказавшиеся слишком близко просто сгорают. Пепел взмывает к потолку, с которого полководцы Красс и Лабиэн в окружении бесчисленных легионов взирают на твою победу. Потом пепел серым снегом падает вниз, к твоим черным лакированным туфлям. Пепел становится твоей дорогой.
Звезда снова становится девушкой.
И кому какое дело до того, что над Римом висит дамоклов меч? Ее рука в твоей. И ночь еще так молода.

Сай Кин.
Болезненная страсть к накопительству родилась во мне.
Весь декабь и январь я нервно приобретал книги. В основном, только для того, чтобы собрать их в стройные ряды однотипных корешков на длинных полках. Работа иногда позволяла отвлечься, однако заработанные деньги снова заставляли зарываться в каталоги, планы издательств и пыльные развалы букинистических магазинов.
И вот на исходе февраля, погрузившись в пучину слов классиков англо-американской литературы, я осознал, что блуждание по чужим Вселенным все дальше и дальше уводит от непосредственного творчества. Не хочется писать, не хочется рисовать. Минимум реакций, минимум инициатив. Только истинное отстраненное созерцание, изредка прерываемое абстрактными измышлениями о началах координат посещаемых миров.
А самое неприятное в такого рода жизни - даже не то, что когда ты умрешь то, после тебя не останется ничего нового, и оригинального, а то, что за все сотавшиеся годы вряд ли получится прочитать больше, чем три-четыре тысячи книг.

Сай Кин.

Про книги и про деньги.

Порой меня все-таки разбирает злоба на почве отношения к чтению и книготорговле в нашей стране.
И чаще всего это случается при упоминании цен на книги и бросании фраз типа: с этой страной никогда не будет ничего хорошего, потому что книга у нас стоит дороже водки.
Давайте остановимся на нескольких моментах:
1. У книг и у алкогольных напитков разные функции. Функция книг - образовательная и просветительская (даже у художественных изданий). Хочешь быть культурным, просвещенным и грамотным, тогда плати за это, у нас рыночная экономика и капитализм.
2. По статистике, в среднем россияне прочитывают четыре книги за три месяца. Даже если брать среднюю стоимость одного томика в условных триста рублей, то позволить себе портатить тысячу двести рублей в квартал на чтение может подавляющее большинство экономически активного населения.
3. Есть дешевые книги. Очень дешевые. Это либо уцененная литература, либо издания в мягкой обложке. Такую литературу можно легко найти по цене 80-90 рублей за книгу. Тут правда возникает вопрос, а не сволота ли пафосная так называемый читатель, который считает ниже своего достоинства приобретать покетбуки? Да, качество печати существенно хуже, да книжки сыпятся, но по собственному опыту могу сказать, что в девяти случаев из десяти они сыпятся после ВТОРОГО или ТРЕТЬЕГО прочтения, что вполне нормально для товара с себестоимостью в районе одного доллара.
4. А в библиотеку слабо записаться?
5. Покупка цифровых книг - удовольствие не из дорогих (и давайте помолчим по поводу того, что скачивать литературу бесплатно в нашей стране не составляет труда).
Так что, суммируя все вышесказанное - возможности для чтения никуда не исчезли, возросло количество ленивых нытиков.

дешевые книги

Сай Кин.

И про Шарли.

Вообще вся история пронизана лицемерием. И я не о том, что убийство 12 белых в центре Европы заставляет полмира плакать и маршировать в знак солидарности, хотя за месяц до этого в Пакистане в школе вырезали почти полторы сотни (большинство дети) и мир отреагировал пожиманием плечами, типа, ну да, печально и плохо, но это ж Пакистан, там каждые выходные так. Это двойные стандрты, к ним нас уже давно приучили.
Лицемерие здесь в том, что по прошествии менее чем суток сайт газеты (весь сайт) был заменен pdf-кой с тем самым "сакральным" - "Я Шарли" на разных языках. Просто pdf-ка. Семь или восемь страниц. Весь сайт заменили на это.
То есть последняя слеза членов семей погибших не успела скатиться по щеке, а ребята уже пиарились во всю за счет выбивания сопереживания и сопричастности. С активным распространением  прилагающейся инструкции, как нужно сопричащаться и сопереживать. И конечно же, сеть рвало на части. Все хипстеры всея планеты хотели быть Шарли и делали это так, как они умеют. Распечатывали серые листовочки и щебетали в твиттер.
А дальше лицемерие шло по нарастающей, когда при таком ажиатаже вокрум марша Республики, и столь оживленных дискуссиях о свободе слова и выражения, выяснилось, что марши мусульман Франции, которые хотят выразить свое негативное отношение к карикатурам на своего пророка, просто запрещены. Выходит не такая уж свободная свобода в стране, которая продвигает слоган "Vive la liberte" не одно поколение. Хотя нет, они разрешили выступить "толерантным" мусульманам и даже Меркель с ними прошла. Ну, вы знаете, - все любят толерантность.
Выходит не такая уж свободная свобода в стране, которая продвигает слоган "Vive la liberte" не одно поколение.
И вишенкой на вершине торта мерзости, словоблудия, и пафосно-гнилого пиара была критика высокопоставленных чиновников и политиков (Джон Керри например под замес попал) относительно их неявки на Марш. Дескать они не Шарли и вообще негодяйские. Это ж поехавшим надо быть, чтобы вот так выбивать себе сопереживание. А дальше что? Святая Инквизиция, завязанная на несолидарности с бедняжкой Европой?! И ведь рано или поздно к этому придет, потому что Керри, госсекретарь мировой сверхдержавы, РЕАЛЬНО ИЗВИНИЛСЯ!
Нет, я все понимаю, люди погибли, это трагедия. Но это ИХ трагедия. Их и их семей. Их близких и друзей. Трагедия для района и города, в котором они живут (хотя степень отчужденности в современном обществе уже и это под вопрос ставит). Однако, это никак не повод выколачивать, выскребать индульгенцию и сверхчуткое обращение на всю оставшуюся жизнь вперед. Charlie Hebdo продолжит выпускать спорные с точки зрения этики материалы, но теперь не ставя никаких вопросов и отметая даже возможность дискуссии. Теперь они будут тыкать этим в лицо (собственно новый номер уже тыкнул, и никого не смутила эта чистейшая, топорная, незамутенная как знак доллара в глазах провокация) и вся либеральная пресса будет готова поддерживать такую позицию, а либертибыдло, ослепшее от невнятных лозунгов и поощрительных кивков с икон новых мученников будет платить за это деньги. Большие деньги. А попробуй кто скажи, что не очень-то много здравого смысла в такой поддержке одного изданьица, которое еще недавно на ладан дышало, и к тому же САМО провоцировало и провоцирует фанатиков, сразу же обвинят в экстремизме и пособничестве террористам, а также в отсутствии просвещенности и непонимания гуманистических идеалов.
Такие дела. Двадцать первый век. Здравствуйте.

Сай Кин.

Полтергейст.

Похоже догоняет.
Вынужденно оборачиваюсь и судоржно сглатываю. Воровка душ смотрит на меня.
Растворяется в тени.
Потрясен настолько, что не могу даже моргать. Жалобные звуки гитары отвлекают. На мгновение, на бесконечно малую долю секунды. Но этого хватает и я уже не помню лица девушки в потертых джинсах.
То же самое и со всей моей жизнью. Я просто вспоминаю пингвина из старого фильма и скольжу. Сквозь пещеры бесконечных комнат гигантских квартир-лабиринтов. Сквозь города. Сквозь чьи-то жизни и чью-то память. Не задерживаясь. Не поворачивая головы на оклики последней надежды. Пропуская мимо ушей плач и угрозы.
Просто скольжу.
Ни амбиций, ни сколько-нибудь четких целей, ни планов, ни обязанностей, ни прав. И абсолютно никаких сожалений. Это мой путь. Из размытой младенчеством точки А, мимо утомляющего процесса роста в старческое беспамятство точки Б. Мой путь лежит прямо к стене. Мой путь бодхисатвы.
И единственное, что может выбить меня из накатанной колеи это черный плащ девушки, которая только что смотрела в мои глаза. Смотрела так, словно прочитала в них, что-то такое, что до нее знали только Панчо Вилья и чета Кюри. Раздраженно плюю. И обнаруживаю себя загнанным в какие-то совсем мертвые дебри. Здесь уже не слышно пачущих гитар и всхлипывающих ангелов. Не слышно вобще ничего.
Ничего.
Ничего...
Только шаги и шелест плаща.
Она догнала меня.

Сай Кин.
Размышляю о жизни. В последнее время это происходит под чашку дешевого чая, кино о ближайшем будущем категории "Б" и книжки словенского хулигана от философии.
Каждый раз пытаясь оценить происходящее в моей жизни движение к знаковому числу "тридцать", скатываюсь в софистику самого низкого пошиба. Точка невозврата была пройдена. когда я перестал акцентировать на этом свое внимание.
Невозмутим, как танк при созерцании ключевых аспектов собственного существования, и дико раздражителен в мелочах. Усугубляется раздражение тем, что меня все чаще и чаще посещает Бес противоречия. Он вездесущ. Разрывает мою личность и разбрасывает ошметки по всем сторонам света и полосам движения. Эта рыжая лисья морда разъедает меня своми репликами-насмешками даже при простом заказе художественной литературы в книжном интернет-магазине. Он как ртуть. Как пламя и лед, поющие свои заунывные песенки.
В итоге времени нет вообще, но при удивительной неспешности и показательной ленности, коэффициент полезной деятельности растет в геометрической прогрессии. Хотя видимых результатов придется ждать еще, как минимум, пару месяцев. А до тех пор я трачу последние гульдены на розовые пригласительные билетики, пытаясь сделать Фатуму одолжение и успеть на все вечеринки завтрашнего дня.

Сай Кин.

Trip time!

Ночь после дождя.
Луна выглядывает из дырки в смятой грязной простыне неба. Щерится.
Мы с другом мчимся по городу, который вытащил из карманов все имеющиеся в наличии огни. Заменил ими людей на улицах.
Огни и кошки. Огни отражаются от гладких, лоснящихся шкурок, и умирают в глазах. Кошки кричат. Я растекаюсь по пассажирскому креслу. Улыбаюсь и пытаюсь шутить. Друг, по-волчьи оскалившись, выкручивает тумблер громкости на магнитоле, дергает рулем и кричит что-то про «клуб двадцати семи». Я не слушаю, а просто смотрю, как фонари превращаются в светящуюся дорогу. В змею.
В самом центре города, там где эстакады и хитроумные развязки магистралей перемежаются частными домами с щербатыми заборами мы замедляемся. Среди вывернутых внутренностей канализации и распахнутых пастей колодцев мы иногда останавливаемся и стучим в двери домов, на которых неумелыми руками размашисто написано «шиномонтаж». В два часа ночи, в середине августа, нам необходимо сменить зимнюю шипованную резину. Именно этим занимаются Безумносмеющиеся Люди, час назад сошедшие с поезда. Таких не убивают в подворотне за дешевый телефон. Таким не задают вопросы.
Потому мы чувствуем себя в безопасности. Даже когда впереди пропадают огни светофоров и немногочисленных окон серых квадратных домов. Даже когда из темноты слышится надрывный нечеловеческий вой. Даже когда нас на абсолютно пустой дороге подрезает огромный мусоровоз, явившийся прямиком из фильма «Дрожь земли». Даже в этой ситуации я просто киваю другу, и мы дальше мчимся по лабиринту.
Ближе к утру цель поездки стирается из мыслей. И мы дублируем функции. Теперь я сажусь за руль. Только руль этот в другом авто, и друга на пассажирском сиденье нет. Он, бросив в меня парой наборных гантелей, устремился куда-то наверх. Я же надеюсь, что ночь моя относится к тем дамам, которым возраст к лицу и просто еду навстречу рассвету. С горящим сердцем и пустыми глазами. Только лишь для того, чтобы на очередной парковке повстречать мудреца, который после дюжины вопросов, тысячи просьб и одной отчаянной мольбы, наконец, удостаивает меня ответом. Плотнее застегнув куртку с надписью «охрана» на спине, он, глядя в Вечность говорит мне:
-Не гуляй в тундре под наркотиками.

Сай Кин.